Леонид Поляков, доктор философских наук, зав. кафедрой общей политологии ГУ-ВШЭ:
Обращение вот к нации Медведева, оно было к той части, которая активна в Интернете. В этом смысле я б сказал так, что это обращение к продвинутому такому авангарду, наверное, меньшинству. Потому что интернетизация там 30% максимум. Учитывая, что половина, как бы сидящих в Интернете, в общем как бы политикой не интересуются, наверное. В общем, немножко к нации.
Так вот в этом новом по жанру обращении Медведев там, анализ уже был дан многосторонний, вот меня заинтересовать один сюжет. Два слова точнее, которые, на мой взгляд, нуждаются в том, чтобы дальше их связывать. Медведев, оценивая ситуацию, в которой мы находимся, политическую, заявил так, что мы довольны количественной стороной демократии (не цитирую точно, но смысл), но мы не довольны ее качеством. Для меня, как, в общем, человека с философским образованием, конечно, тут же возник Гегель, бессмертный Энгельс и все эти формулы знаменитые, насчет того, что количество обязательно переходит в качество. Это один из трех основных законов диалектики.
Т.е. я б сказал так, что Медведев как бы намекнул на то, что в демократии, по крайней мере, в Российской демократии, нужно открыть некую диалектику. Как и во всем, значит, у нас есть некая диалектика, по крайней мере, с точки зрения соотношения вот этого количества и качества. Здесь возможны разные сюжеты и разные подходы. Потому что, что он имел в виду, что мы довольны количеством? Вот на наличное количество политических партий, наличное количество институтов таких политических таких, как скажем там Общественная палата, Государственный совет? Мне показалось, что Медведев не об этом. Не о тех простых статистических сведениях, которые можно найти, что политическая система России включает в себя там, столько то субъектов Федерации, в ней столько то партий зарегистрировано, столько то Парламентов и т.д. не вот эти цифры сами по себе говорят о количественности.
Я бы сказал так, что количественная сторона демократии, которую, по-видимому, имел Медведев в виду, – это то состояние властных институтов, их соотношение, которое, а оно ведь не случайно и оно ведь не сразу, получилось. Мы Конституцию реализуем всего 16 лет. Которое, с точки зрения того, как оно прописано в Конституции, достигло некоего оптимума: формальных и неформальных институтов, в том числе. Т.е. есть в Конституции прописанные органы власти, а есть те институты, значит, политической системы, которые были изобретены и введены. Скажем, Федеральные округа – их нет в Конституции, но они действуют. Государственный совет – его нет в Конституции, но он действует и, как институт, выполняет важнейшую роль координации внутриэлитной. Скажем, Общественная палата, ни в какой Конституции ее нет, она возникла, она действует, она имеет глубокую региональную и муниципальную инфраструктуры.
Значит, речь идет о том, что количественно и конституционно и за счет пара, т.е. околоконституционного творчества, мы нарастили некую структуру. Вопрос теперь к тому, насколько вот эта, теперь в количественном отношении, понятная и ясная демократическая структура производит необходимый результат. Как это количество, в какой точке или в каких точках наращивание этих количеств или интенсификация количеств, может дать качественный скачок? Т.е. дать ту демократию, которая будет более эффективна, более репрезентативна и более, если мы имеем в виду внешний антураж, более авторитетна или более легитимна, так точнее. Вот нам нужно достичь этих качественных параметров при заданном количестве.
И мне кажется, что здесь Медведев ставит, в общем-то, я бы сказал так, одновременно и политическую и исследовательскую задачи. Потому что, с точки зрения политиков, вопрос, таким образом, стоит: те формы практики политической, те формы организации политического процесса, которые введены, они нуждаются в дальнейшем продлении при минимальных докрутках, условно говоря, или это то, что принципиально мешает демократизации? Первая развилка, первая проблема, которую нужно обсуждать. Потому что в нашем сообществе, и в научном, и в политическом, присутствуют группы, которые утверждают, что весь постельциновский период, путинский условно, и медведевский тоже, это некое завинчивание гаек, это откат к авторитаризму.
Эта характеристика системы, как ее превращение в авторитарную именно за счет вот этого количественного наращивания институтов, должна быть, мне кажется, не просто отброшена как идеологически неправильная и ошибочная, и вредная. А просто необходим некий внутриполитический такой вот спор, выражающийся в том, что нужно проверить, не является ли в устах оппозиции, тех оппозиционных партий, которые не могут себя реализовать, не могут повысить свой статус политический в рамках этой системы, не является ее критика только способом продвижения себя во власти. Вот, если это так, то тогда такой критикой, разоблачив ее и поняв, ей можно пренебречь. Но если откроется, что в этой критике есть некие точки количественные, которые мешают искомому качеству, почему нет, давайте думать дальше.
Скажем так, есть такая проблема, на которую указывают многие критики современной политсистемы. Партии сами по себе борются за власть. Точка, в которой партии борются за власть, и результат борьбы за власть – это формирование большинства в Парламенте. Но наша Конституция не предполагает автоматического перехода исполнительной власти в руки победившей партии или коалиции, т.е. мы не парламентская республика. И в этом смысле получается некий барьер, некий замкнутый круг. Партии борется за власть, побеждает, формирует большинство в Парламенте, а дальше что? Исполнительная власть по-прежнему формируется иначе. При ее консенсусе, при ее согласии, разумеется, если она имеет большинство, но все-таки инициатива и на федеральном и на региональном уровне, инициатива предложения Главы правительства и, стало быть, в общем, фактически всего состава исполнительной власти, принадлежит Главе государства.
Есть проблема. И не случайно дебатируется вот эта формула решения этой проблемы и осуждается она уже давно: а не перейти ли нам к Парламентской республике? Здесь нужно четко определиться: мы хотим новое качество в рамках уже ставших институтов, институтоинициализованной структуры, проверенной прежним опытом или мы хотим, если угодно, институциональной революции? А это будет революция. Отказ от нынешней системы в пользу Парламентской республики. Т.е. именно здесь, мне кажется, Медведев запускает вот эту диалектику демократии.
Есть количество, есть некие параметры, которые мы уже четко понимаем и в рамках которых работаем. Качество, производимое этими институтами в рамках этих параметров демократического процесса, нас не утраивает, мы видим проблемы. Тогда мы должны вернуться к вопросу: а нет ли возможности переструктурировать? Т.е. проведя некие структурные изменения, добиться нового демократического качества. И вот в этом смысле, соотношение количества и качества демократии и вся эта статья интернетовская Медведева – это же предложение к дискуссии. Вот в чем еще новизна жанра.
Послание, вот которое будет в Федеральном собрании, оно не будет приглашением к дискуссии, это будет формула, это будет призыв, это будет план, если угодно. Естественно, на него будут отзываться по-разному разнее группы парламентариев. Но сейчас это именно приглашение к дискуссии. И вот, мне кажется, что Медведев вот эту новую площадку обсуждения нашего собственного демократического опыта просто таки, я бы сказал, инаугурировал, он открыл, если угодно, там не знаю, кирпич первый положил или там что-то, дерево посадил.
Не все пока заметили, что здесь открывается новая дорожка и, вообще, новая тема, новый сюжет диалектики демократии. Но, на мой взгляд, туда идти надо, т.е. это приглашение к дебатам. И игнорировать вряд ли стоит. Если президент, в обще-то, сам ощущает недостаток или недостаточную качественность количественно удовлетворяющих нас параметров демократии. И, видимо, именно это Медведев имел в виду. Т.е. широка дискуссия о: возможности достижения нового качества в рамках выработанных количественных позиций и критериев, и структурных единиц. Вот это смысл, предлагаемый Медведевым.
